portal.mytischi.net » Романовы. Венценосная Семья

Романовы. Венценосная Семья

18 января 2010

Год выпуска: 2000
Продолжительность: 02:15:16
Жанр: Драма, Исторический
Страна: Россия
Режиссер: Глеб Панфилов
В ролях: Александр Галибин, Линда Беллингхэм, Володя Грачев, Юлия Новикова, Ксения Качалина, Ольга Васильева, Ольга Будина, Игорь Дмитриев, Вячеслав Богачев, Юрий Каюров, Валерий Хромушкин, Николай Пеньков, Олег Басилашвили, Иван Саутов, Валерий Доронин, Александр Липов, Максим Панфилов, Юрий Клепиков, Владимир Конкин, Валерий Матвеев, Игорь Регнер, Эрнст Романов, Андрей Харитонов, Владимир Ширяев, Ребекка Лейси, Вячеслав Гарин, Виктор Тейдер, Святослав Кузьменко, Всеволод Соболев, Кирилл Литовченко, Андрей Чуманов, Михаил Ефремов, Анатолий Сливников, Александр Алексеев, Юрий Орлов, Аристарх Ливанов, Александр Филиппенко, Кирилл Козаков, Валерий Кухарешин, Игорь Скляр, Анатолий Панфилов, Евгений Герасимов, Любомирас Лауцявичус, Виталий Вашедский, Игорь Лифанов, Владислав Омарченков, Алексей Солпанов, Алексей Панин, Саша Адлер, Сергей Дьячков, Олег Березкин, Николай Панфилов, Дмитрий Воронов, Василий Бездушный, Вернер Оамер, Владимир Троянов, Дмитрий Бобров, Мартин Н.
Описание: Этот фильм — история жизни и смерти последнего российского царя и его семьи. Частная жизнь императора Николая II. Серия семейных портретов в интерьере. Интерьеры постепенно меняются от царскосельских золоченых рам до подвальной домовины ипатьевского дома. Считается, что с каждой фотографией из человека уходит некоторое количество жизни. Фильм Глеба Панфилова – это череда парадных и этюдных фотопортретов, где все они – Ники, Аликс, дети — льнут друг к другу в течении их жизни, засасываемой в объектив камеры.
До тех пор, пока не придет главный фотограф, Юровский (его фотоателье было самым известным в Екатеринбурге), и не расставит их для окончательно последнего снимка – из десятка стволов. Главные большевики страны, конспиративно совещающиеся в кулуарах Большого Театра, напоминают кукол из популярной телевизионной программы. От эпизода к эпизоду меняются люди, окружающие семью: от лиц – к харям, от фамилий – к «не зови батько», к Иванам, не помнящим родства. Историческая трагедия переплетается с личной: этот глубоко несчастный, чуждый и власти, и революции, человек фактически оказался причастным к той катастрофе, что потрясла страну. Мы знаем, чем все кончится. Они – предчувствуют. Но мы живем вместе с ними здесь и сейчас. Сжимаемся в предчувствии непоправимого и необратимого. Не только в жизни-смерти этой семьи, но и в жизни-смерти самой России. Нашей с вами жизни-смерти. Император, как оказалось, не похож на свои парадные портреты, его быт – на роскошную жизнь богатейшего двора Европы, его привычки – на повадки государственного деятеля. Он похож на чеховского интеллигента – так не способен кривить душой, ловчить, политиканствовать. Потому и проиграл трон, жизнь, страну. Страна бушует и разваливается за кадром. Режиссер принципиально не вводит в фильм грохот нарастающей революции; свалки в Думе, штурм Зимнего – мы всё это многократно видели. Он предпочитает показать то, чего не видели. Документы, на которых все основано в фильме, – дневники, письма, воспоминания свидетелей. Письма и дневники способны задать интонацию – она сохранена на экране, старомодно сентиментальная и неожиданно наивная. Фотографии царских покоев и вагона, в котором император путешествовал по казенной надобности, позволили в точности воспроизвести обстановку. В художественном решении доминирует нежность – цвЕта, тОна, атмосферы. В отношении персонажей – нежность, предупредительность, любовь. Работа камеры – хрупкое касание. Власть, по фильму, не свергается. Она – иссякает. Мистическим образом. Вдруг ясно, что ее давно нет, – есть оболочка, тот же ритуал отъема власти, ее «национализации» в пользу совсем других людей. Потом и ритуал стал мешать, его отменили. Сначала издевательски–вежливо, потом грубо – выстрелами в лицо. Процесс унижения, через который прошла семья, страшнее акта расстрела в екатеринбургском подвале. Вправду сказать, Николай II сел в этот поезд не в феврале семнадцатого года, а двадцатью тремя годами раньше и был в нем не простым пассажиром, но машинистом, не обученным своему ремеслу и не знавшим, что железная дорога ветвится, и не все пути ведут в Екатеринбург. Поэты в стране были прозорливее, и в середине его царствования один из них выкрикнул: «Кто начал царствовать Ходынкой, тот кончит, встав на эшафот!» Но и у Бальмонта не хватило фантазии представить, КАКИМ будет этот эшафот.